Ирру никогда не торопились.
Тиль знал это раньше, чем научился считать. «Терпеливый», на котором он служил, строили сорок пять лет, и в первые десять не сварили ни одного шва и не вкрутили ни одного болта. Конструкцию доказывали до тех пор, пока придраться становилось не к чему. И потому чинить на «Терпеливом» было нечего. Если какой-то узел и ломался, значит, он был доказан плохо и его меняли целиком. У Ирру была поговорка: «Если вещь может сломаться, то она уже сломана — просто она еще об этом не знает». Вся жизнь Ирру была подчинена предсказуемости и доказанности каждого шага.
Поэтому, когда дальние сенсоры поймали в межзвёздной пустоте холодный осколок металла, никто не спешил. Месяц ушел на сближение, ещё месяц — на то, чтобы доказать, что это не ловушка. Только потом Находку втянули в шлюз — и ещё три дня проверяли там.
Когда лифт открыл двери, Тиль почти побежал. Это выглядело чистым ребячеством, но сейчас ему было все равно. Его первое настоящее исследование! Задыхаясь от волнения, он подошел к бронированному стеклу. Орра уже была там.
Находка оказалась маленькой. Меньше рабочего челнока, меньше даже спасательной капсулы. Вдобавок она и выглядела неказисто: огромная вогнутая тарелка, а под ней — десятигранный короб, обмотанный фольгой и утыканный штангами. Одна штанга, тонкая и нелепо длинная, торчала вбок, будто её забыли убрать. И зачем только они возились с ней так долго?
— Расходник, — сказала Орра. — Зонд-однодневка. Такие запускают сотнями, чтобы хоть один куда-нибудь долетел.
Тиль кивнул. Он и сам так думал.
— Когда приступим? — Он с надеждой посмотрел на Орру.
— Завтра. Ты же дочитал протокол контакта?
Тиль, конечно, читал. Почти весь: раздел об уровнях угрозы и порядке зачистки он пролистал — какая угроза от зонда? Но не мог вспомнить, ссылается ли она на какой-то его пункт или просто не хочет торопиться. Попасть впросак вот так было бы глупо, поэтому он не стал продолжать.
Находка никуда не денется.
Источник энергии был мёртв.
Разрядился? Простейший спиральный уловитель питал бы такой кораблик вечно. А этот разрядился: создатели зачем-то запитали его распадом тяжёлых элементов.
Тиль отделил силовой элемент и только тогда заметил укоризненный взгляд Орры. Она стояла рядом в защитном костюме и громоздких металлизированных рукавицах.
— Разрядился, — виновато сказал Тиль и показал на отработанный элемент.
— Здесь всё ещё может быть остаточное излучение. Есть протокол. Ты не должен был этого делать.
— Прости. Датчик показывал нулевой фон.
Орра закатила глаза.
Дальше работали молча. Космическое излучение оставило на конструкции свой след, разбирать приходилось очень осторожно, и прошло немало времени, прежде чем удалось снять покрытие. Под золотистой плёнкой открылось нутро. Соединения паяли вручную: капли металла застыли неровно, как слёзы. Провода шли не по кратчайшему пути, а так, как, видимо, было удобно рукам того, кто их тянул.
Орра склонилась над ними и надиктовала в журнал:
— Пайка ручная. Повторяю для протокола: ручная.
— Изоляция закреплена клейкой лентой, — добавил Тиль из-за её плеча.
Орра продиктовала и это — тем же ровным голосом.
— Может, это сознательный выбор? Ради лёгкости… — предположил Тиль.
— Сознательный выбор оставляет след в документации, — сказала Орра. — Документации нет.
Возразить было нечего. Тиль вернулся к работе. На третьем десятке видов крепежа он сбился со счёта.
На внутренней стороне одной из панелей нашлась гравировка — единица, записанная двоичным кодом. Орра надиктовала:
— Гравировка. Двоичная единица. Назначение не установлено.
На боку корпуса, в футляре, исчерченном линиями и кружками, был закреплён диск. Тиль снял его и долго не мог отвести глаз. Вот это находка! Здесь пахло большим делом. Он протянул диск Орре.
— Нефункциональный элемент, — бросила она. — Давай пока займёмся конструкцией.
— Почему?!
— Диск явно оставлен намеренно. Что бы это ни было, о создателях куда больше скажет то, что они не собирались показывать.
Тиль медленно опустил диск. Ну конечно. Он схватил блестящую штуковину, не подумав. А Орра била в цель без промаха. Когда-нибудь и он так научится.
Он сам убрал диск в футляр и отнёс на дальнюю полку, к прочему второстепенному. Запись в журнал Тиль решил сделать потом. Когда он вернулся, Орра снимала перчатки. Это было явным приглашением на обед.
После обеда нашёлся болт. Он сидел в одном из отсеков и не держал ничего. Тиль не удержался:
— Может, он для чего-то нужен?
— Докажи.
— А ты докажи, что не… — и осёкся.
И оба рассмеялись.
Болт действительно не держал ничего.
Глубже, между двумя плоскими деталями, нашёлся рисунок. Его нанесли так, что увидеть его можно было, только разобрав полкорабля: две точки и дуга концами вверх, выведенные от руки чем-то тёмным.
— Отметка о проверке, — сказала Орра. — Знак, судя по всему, означает удовлетворение контролёра.
— А почему она одна? Деталей ведь сотни.
— Значит, проверили одну.
Когда последний винтик лёг в опись, Орра сказала: «Завтра — логика». Назавтра первым в отсеке оказался Хаск.
Тиль знал его по имени, как все в институте: старший верификатор, человек, который за свою жизнь не подписал ни одного заключения с оговоркой. Говорили, что однажды он вернул на доработку собственное доказательство — нашёл в нём лишний шаг. Хаск кивнул Орре, на Тиля даже не посмотрел и снова уставился в экран.
Вычислителей на Находке было три, и все три вместе помнили меньше, чем дверной замок в каюте Тиля. Это он еще простил бы: бедность — не порок. Порок обнаружился в первый же час.
— Вот, — Тиль вывел на общий экран фрагмент. — Ячейка памяти. Её значение меняется в ходе исполнения. Сначала там одно, потом другое. Одно и то же имя в разное время означает разные вещи. Я пока не знаю, как это назвать…
— Ячейка Которая Врёт! — нашелся Хаск, явно довольный своим определением.
Орра записала. Тиль видел, как она чуть помедлила, прежде чем поставить заглавные буквы, и всё-таки поставила.
Дальше Ячеек Которые Врут нашлось столько, что их перестали записывать по одной. Программа на каждом шагу заглядывала в какую-нибудь из них и сворачивала туда или сюда — смотря что ей там наврали. Хаск слушал, прикрыв глаза, и только раз спросил:
— То есть результат зависит не от того, что ей дали?
— От всего, что с ней случилось раньше, — сказал Тиль. — С ней, с кораблём, с миром. Если хорошо покопаться, может, даже с положением светил.
— С миром, — повторил Хаск. И больше ничего не спросил.
Разобраться в коде зонда оказалось невероятно сложной задачей. Наконец Тиль не выдержал.
— А давайте просто запустим, — сказал он. — На отдельном вычислителе, в изоляции. Посмотрим, что он делает, и…
Он осёкся, потому что в отсеке стало тихо. Орра смотрела на него так, будто он предложил выпить пробу из реактора. Хаск даже повернулся.
— Запустить, — медленно сказал он. — Недоказанное.
— В изоляции, — пробормотал Тиль.
— Молодой человек. Мы не знаем, что эта программа делает. Вы предлагаете выяснить это, позволив ей это сделать.
Больше он не предлагал.
Следующую находку сделал Хаск.
Тиль заметил это не сразу: старший верификатор полдня не отрывался от экрана и ни разу не позвал Орру. Потом сказал, ни к кому не обращаясь:
— Блок памяти вышел из строя.
Тиль подошёл. Код в одном месте был разорван. Кусок программы обрывался на полуслове и продолжался в совсем другой области памяти, потом ещё в одной, и ещё. Адреса переходов были переписаны — грубо, вручную, но точно.
— Они переложили код в исправные участки, — сказал Хаск. — Кусками. Переписали адреса. Дистанционно, уже в полёте. Сигнал до них шёл почти сутки в одну сторону.
Он замолчал. Тиль ждал вердикта, но Хаск просто смотрел на экран.
— То есть исполняемый образ изменён после запуска, — осторожно сказал Тиль. — Проверить его целиком они не могли. Работает — не значит корректен?
Хаск медленно повернулся к нему.
— Верно, — сказал он. — Внесите.
Орра внесла. Похвалы Тиль так и не дождался: Хаск снова смотрел в экран.
Главный цикл Тиль показал последним, потому что знал, что будет.
Всё в программе сходилось в одно место: в петлю, которая делала свою работу, возвращалась в начало и делала её снова. И снова. Выхода из неё не было.
— Он не завершается, — сказал Хаск, и это был не вопрос.
— Он и не должен завершаться, — ответил Тиль. — Он должен работать, пока есть энергия. В этом его задача.
— Где доказательство, что он завершится?
— Его нет. Он не завершится. Так задумано.
Хаск долго смотрел на экран.
— Программа без доказательства завершения, — произнёс он наконец, — это не программа. Это обещание, которое никто не собирался проверять.
Он поднялся.
— Прошу внести в журнал, что я ознакомился с этим фрагментом, — сказал он, обращаясь к Орре. — И прошу освободить меня от дальнейшей работы с объектом.
Орра не подняла головы.
— Отклонено.
Хаск расхохотался, и Орра засмеялась вместе с ним. Тиль не понял, что тут смешного. Хаск вытер глаза и вернулся на место.
Вечером, уходя, Тиль оглянулся. Отсек был пуст, свет приглушён, и только у одного экрана сидел Хаск. На экране был цикл. Хаск не работал. Он смотрел, как петля возвращается к началу.
Услышав шаги, старший верификатор погасил экран.
Когда в Находке не осталось ни одного неразобранного винтика и ни одного непрочитанного байта, Тиль сел за отчёт. Для отчёта нужна была опись, а для описи — разобрать полку со второстепенным.
Футляр лежал там же, где он его оставил. Тиль открыл журнал. Записи не было. Его бросило в жар. Он пролистал журнал ещё раз, потом ещё. Обед, болт, Ячейки Которые Врут — а диск так и остался на полке, будто его никогда не находили.
Тиль немного подумал. А потом взял футляр и подошёл к Орре с самым беззаботным видом, на какой был способен.
— О, помнишь диск? Мы с тобой решили отложить его, пока не разберем код. Может, займёмся?
Орра, конечно же, помнила про диск. Но обстоятельства его временной пропажи запомнила совсем по-другому. Она улыбнулась одними уголками губ.
— Конечно. Отнеси его в лабораторию Хаска.
Хаска в лаборатории не было. Лаборант сказал, что тот нездоров, и забрал футляр. Тиль не помнил, чтобы Хаск когда-нибудь болел. Впрочем, он вообще мало что знал о Хаске.
Схемы на футляре расшифровали за день: как поставить иглу, с какой скоростью вращать, как превратить сигнал в изображение. Единицей времени служил переход в атоме водорода. Рядом расходились четырнадцать лучей, и все они сходились в одной точке — у звезды, откуда прилетела Находка.
Изображения пошли сразу: планета, вода, животные, лица, руки, еда. Со звуком оказалось сложнее. Лаборанты гоняли его через все анализаторы, какие нашлись, и выходили из лаборатории с одинаково пустыми лицами.
Через несколько дней, когда Тиль зашёл в лабораторию за новостями, Хаск был на месте и снова пылал энергией. Не успел Тиль поздороваться, как к старшему верификатору подбежал криптолингвист.
— Сэр!
Хаск резко обернулся. Вид у криптолингвиста был жалкий.
— Сэр, мы расшифровали сигнал. Большая часть — бессодержательные ритмы. В них нет информации.
— Вы уверены?
— Да, это точно. Они сами об этом сообщили в другой части. Это «искусство», развлечение. Они получают удовлетворение от прослушивания ритмов.
— И это всё? — Хаск был в недоумении.
— Нет, не всё. Шумы тоже удалось расшифровать. Это… Мы полагаем, что это одна и та же фраза, сказанная пятьюдесятью пятью разными способами.
— Что? Что это вообще может значить?
— Мы полагаем, — лингвист набрал побольше воздуха и выпалил скороговоркой, — мы полагаем, что разные группы этих существ используют разные системы кодирования вербальных сигналов.
Хаск завис на миг, глядя куда-то сквозь лаборанта.
— Они не договорились друг с другом и решили поговорить со звёздами? — На его лице проступило что-то вроде мрачной ухмылки. — Похоже, они сумасшедшие.
Лингвист кивнул с облегчением, будто только этого и ждал.
— Я правильно понимаю, — медленно продолжил Хаск, — что они отправили в космос устройство, которое создаёт колебания воздуха?
— Да.
— А кофеварки там не было?
— Н-нет, — растерялся лингвист.
— Это розыгрыш, — сказал Хаск. — Я уже попадался. Триста стадий назад нашёл на орбите газового гиганта фарфоровый чайник. Оказалось — шутка коллег.
— Изотопы чужие, — не удержался Тиль. — Металл выплавлен у другой звезды. Я сам брал пробы.
— Да и никто из Ирру до такого бы не додумался, — признал Хаск.
Последними перевели два изображения, на которых был только текст. Хаск прочёл перевод первым и передал Орре.
Это было обращение правителя — к тем, кто найдёт. Подарок маленького далёкого мира, говорилось там, — образец его звуков, его науки, его образов и чувств. Мир надеялся когда-нибудь, справившись со своими бедами, войти в сообщество галактических цивилизаций.
— Не расходник, — сказал Тиль. — Посол.
— Посол, — повторила Орра.
Она долго смотрела через стекло на нелепую длинную штангу, как будто та ее ударила. Потом раскрыла журнал и стала листать назад.
— «Гравировка. Двоичная единица. Назначение не установлено». — Она подняла глаза. — Установлено. Это номер. Будь их много, вероятность найти именно первый была бы ничтожной. Мы нашли первый.
Помолчала и добавила:
— Он единственный. Значит, это лучшее, на что они способны.
Тиль ждал, что она скажет что-то ещё. Но Орра уже диктовала в журнал — и диктовала не это:
— Серийность не доказана.
Исследование было закончено, и протокол требовал вернуть образец в исходное состояние. Находку собирали два дня — узел за узлом, в обратном порядке, по описи. Когда последнее крепление встало на место, на подносе с крепежом остался болт.
Тот самый. Тиль приложил его к одному отверстию, к другому. Болт подходил везде и нигде не был нужен. Тиль воровато осмотрелся. Орра скрупулёзно заносила что-то в журнал, больше никого не было. Быстро, чтобы не передумать, он сунул болт в карман.
Вечером Тиль выпросил у лаборантов копию записи. Ритмы без информации шли почти полтора часа. Он прослушал их все, а потом вернулся к одному месту и прослушал его ещё раз.
Три коротких удара и один долгий.
Он слушал, пока не уснул.
Совет по Находке проводили через три дня. Тиль думал, что будут только свои: Орра, Хаск, может, кто-нибудь из лаборатории. Он прошмыгнул в комнату, сел с краю и только тогда поднял глаза.
Во главе стола сидел Северин, директор Института.
Тиль не сразу поверил глазам. Сам. Сам Северин пришёл на Совет по его Находке. Значит, это было важнее, чем он думал. Значит, это было важнее всего, что он делал в жизни.
— Начинаем Совет по Находке 10321, — сказала Орра и кивнула Хаску. — Старший верификатор зачитает материалы.
Хаск стоял с толстенной папкой и выглядел так, словно намеревался зачитать её целиком.
— Я ознакомился. — Северин небрежно махнул рукой. — Давайте не пересказывать.
— Регламент требует огласить выводы, — ровно сказала Орра.
Северин чуть наклонил голову. Хаск с сожалением открыл папку на последней странице.
— Выводы. Первое: объект изготовлен вручную, без документации и доказательств. Второе: управляющий код содержит Ячейки Которые Врут и главный цикл без доказательства завершения. Третье: диск содержит изображения, одно приветствие в пятидесяти пяти системах кодирования и около полутора часов ритмов без информации. Четвёртое: экземпляр единственный.
Он закрыл папку.
— От себя добавлю. Они отправили нам сущую бессмыслицу. Ничего, что представляло бы ценность: ритмы, крики детёнышей и пару банальностей вроде того, что водород — это водород. Если это дар, то он очень плохой.
— Может быть, они ещё прислали значение числа пи? — спросила Орра.
— Нет. — Хаск торжествовал. — Не прислали и не могли. В их системе счисления его не записать до конца.
— И ещё, — добавил Хаск. — Послание подписал правитель одной из их территорий. Он говорит от имени мира, который не уполномочил его говорить.
— И адрес, — сказала Орра. — Карта на футляре приведёт к их звезде кого угодно.
— Может, они просто хотели дать понять, что разумны? — предположил Тиль.
— Тогда бы они сконструировали нормальный аппарат, — отрезал Хаск
— Может, они торопились?
— Тем хуже. Те, кто торопится поговорить со звёздами, не договорившись с собой, безумны.
— Но они же совсем молодые!
— Молодость — не оправдание, — сказал Хаск. — Молодой вид, который лжёт о себе, вырастет во взрослый, который лжёт лучше.
— На диске ни одной войны, ни одной болезни, ни одного голодного, — ровно сказала Орра. — Зато полтора часа музыки. На корабле, где изоляцию держит лента.
— Но он работал! — Тиль сам не заметил, как повысил голос. — Они выключали приборы по одному, чтобы остальным хватило энергии. Камеры погасили первыми — пожертвовали его глазами, чтобы он дольше мог слышать.
Даже Хаск ответил не сразу.
— Мост, который не рухнул, ещё не доказан.
Тиль оглянулся, словно в поисках поддержки. Орра кивала. Северин был погружён в какие-то свои мысли и, казалось, не слушал.
— Может, они просто не придавали этому зонду такого значения?
— Мне кажется, — процедил Хаск, — вы слишком привязались к объекту, Тиль.
— Ну-ну, старина, полегче. Нам нужны все мнения. — Северин мигом очнулся от своей кажущейся летаргии и повернулся к Тилю. Заговорил он мягко, как с родным: — Здесь послание их лидера. Пусть и самопровозглашённого. Представьте, как много у него важных дел на такой бедной планете. Но он нашёл время на маленького курьера. Этот объект определённо был очень важен для них.
Тиль обернулся на директора. Тот смотрел на него тепло, почти по-отечески. Да, когда такой важный человек находит время на неказистый спутник, тот определённо очень важен.
Хотелось возразить ещё что-то, но слов больше не находилось. Тиль чувствовал неправильность и не мог её выразить. Все молчали, словно давая ему время.
— Да, — сказал Тиль, и голос его прозвучал слабее обычного. — И вправду. Стоило подумать об этом.
— Мы судим по одному образцу. — Северин попробовал разрядить обстановку.
— Некоторые вещи можно понять по одному болту, — ответила Орра.
В животе у Тиля что-то оторвалось. Он бросил взгляд на Орру. Та даже не смотрела на него.
Северин сделал примирительный жест и посмотрел на часы. Орра поняла без слов.
— Пора подвести итог, — сказала она. — Раса молода, поспешна и беспечна. Они делают много, подумав мало. Рассуждают о том, о чём не имеют представления, и совершают то, последствий чего не осознают. Их решения не доказаны. Сейчас их лучшее творение не дотягивает даже до самых низких стандартов. Но в будущем они могут стать опасны. Даже сам их образ мышления опасен. На голосование выносится вопрос о зачистке угрозы третьего уровня.
Хаск, казалось, раздулся в полтора раза, словно придумал какую-то смешную шутку и теперь изо всех сил старался не засмеяться.
У Тиля перехватило дыхание. Каждое слово Орры звучало как приговор. Его Находку хотели уничтожить. И тех, кто её послал. Тилю было бесконечно обидно. Он ухватился за последнюю соломинку.
— Постойте! Они же модифицировали его. На расстоянии!
— Это значит, что они отправили его неисправным, — сказал Хаск.
— Но разве это не впечатляет?
— Впечатляет. Как и падение с большой высоты.
— Но… но они же его починили…
Северин покачал головой.
— Мы ничего не чиним.
На несколько мгновений повисла тишина. Орра поправила воротник механическим жестом. Он и без того сидел идеально ровно.
— Проголосуем? — сказала она спокойным голосом.
Этого нельзя было увидеть, но Тиль был готов поклясться, что она раздражена. Из-за него, конечно, грустно подумал он.
Голосование было анонимным. Для пущей уверенности в чистоте решения итоги не объявлялись до верификации.
Тиль пришёл в свою комнату и без сил повалился на постель. Совет выжал его досуха.
Тиль проголосовал за зачистку. Проголосуй он против, такой голос был бы один, и все поняли бы чей. Воздержаться — то же самое. Хаск при всех заявил, что он привязался к объекту, — с таким ярлыком допуска к новым исследованиям не видать. Он ведь и так весь Совет один сражался за этих несчастных дикарей. В конце концов, они сами виноваты. Зачем было отправлять такого посла?
Он потянулся к терминалу и включил запись с любимого места. Три коротких удара, один длинный. Ещё раз. И ещё. Почему это звучало так, словно они были уверены, что их услышат?
Тиль огляделся, будто в пустой комнате кто-то мог подслушать, и пробормотал себе под нос:
— Не доказано.
Только теперь он заметил, что всё ещё сжимает в кармане болт — так, словно боится потерять. Надо, наверное, выкинуть его в шлюз, пока Орра не заметила…
Выдержки из протокола исследования объекта №10321
Цикл 4417, день 2. Прошение. Прошу допустить меня к самостоятельному исследованию объекта 10321 (неопознанный аппарат искусственного происхождения). Т. Ласс, исследователь. Стаж самостоятельной работы — 0 циклов.
Пометка куратора: Не готов. О. Анквист.
Резолюция: Ввиду маловажности объекта — разрешить. С.
Цикл 4417, день 4. Акт внешнего осмотра. Объект — одноразовый зонд серийного производства. Разумность отправителей: низкая — средняя. Подписи: О. Анквист, Т. Ласс.
Цикл 4417, день 19. Прошение. В Коллегию верификаторов. От Р. Хаска, старшего верификатора. В ходе работы с объектом 10321 у меня сложилось пристрастное отношение к предмету исследования. Прошу отстранить меня от работы с объектом. Устная просьба куратору отклонена.
Цикл 4417, день 20. Резолюция Коллегии верификаторов. В отводе отказать. Пристрастность заявителя не подтверждается его выводами.
Цикл 4417, день 20. Журнал. Обнаружен элемент «диск». Внесён в опись. Внесено: Т. Ласс. Элемент передан в лабораторию.
Цикл 4417, день 31. Служебная записка. Директору Института А. Северину. От Орры Анквист, старшего куратора полевых исследований. О признаках потенциальной угрозы третьего уровня.
Довожу до Вашего сведения, что по результатам изучения объекта 10321 выявлены признаки потенциальной угрозы третьего уровня. Ввиду значимости вопроса прошу рассмотреть возможность Вашего личного участия в заседании Совета.
Ответ: Ок, принял. С.
Цикл 4417, день 34. Протокол голосования. Вопрос: о зачистке угрозы третьего уровня. Голосовали: 4. За — 1. Против — 3. Воздержались — 0. Решение не принято. Протокол верифицирован. Ошибок не обнаружено.
Цикл 4417, день 34. Выдержка из решения. Угроза не доказана. Раса признана ограниченно разумной. Вмешательство исключено. Объект вернуть в неизменном виде на исходный маршрут с сохранением импульса.
Цикл 4417, день 34. Служебная записка. Директору Института А. Северину. От Орры Анквист, старшего куратора полевых исследований. О невозможности исполнения решения Совета в действующей редакции.
Во исполнение решения Совета докладываю. При контрольном взвешивании объекта 10321 после сборки по описи выявлено расхождение с актом приёмки: дефект массы 2,76 г. Исполнение решения без нарушения одного из его условий невозможно.
Возможные варианты:
- Восполнить массу. Нарушает условие «в неизменном виде».
- Увеличить скорость объекта на 0,065 м/с. Нарушает условие «на исходный маршрут».
- Сохранить скорость объекта. Нарушает условие «с сохранением импульса» (потеря 46,6 кг·м/с в системе отсчёта звезды отправителей).
Прошу указаний. Приложение: акт контрольного взвешивания на 14 л.
Ответ: Поступайте на своё усмотрение. Северин.